- Не вижу никакого коварства!

- Что мне отвечает на этот вопрос Сварчевский? Он не увидел в нем подвоха, понял только, что намекаю, - дескать, у него таких вещей никогда не было и не будет. И понес чушь про японскую фотокамеру. Тон и вопроса и ответа несерьезный. Игра! Мы не вытираем слезы с красивых щек Раи, не промокаем носовыми платками ее глаза, мы искренне ей сочувствуем, но делаем это не слезливо. Понимаешь? На шутливый вопрос я получаю шутливый ответ. Все правильно. Я бросаю мяч, Сварчевский принимает подачу. Я снова бросаю мяч, задаю второй вопрос: "Что бы ты сделал, найдя такое кольцо?" И опять Сварчевский не уклоняется. "Купил бы еще одну камеру!" - отвечает он. - "Хассельблад". Я задаю те же вопросы Цыпину, и он отбивает мои мячи. Он беззаботен - вот что следует из его ответов.

- А Лошкарев?

- О! - воскликнул Ксенофонтов. - Лошкарев мои подачи не принимает. Я бросаю ему мяч, а он не знает, действительно ли это мяч или, может быть, чугунное ядро?! И вместо того чтобы отбить мяч, он шарахается от него в сторону. Спрашиваю Лошкврева: "Ты ведь не знал, что оно такое дорогое?" Что он отвечает? "Ты о чем?" Мы все собрались из-за кольца, это злосчастное кольцо у всех в мозгах, в печенке, на языке, а он у меня спрашивает - ты о чем? Не знает, что ответить, и боится попасть впросак. Невинный мяч принимает за бомбу с дымящимся фитилем. И хотя мне уже все ясно, я спрашиваю - что бы он делал, найди такое кольцо? Но Лошкарев насторожен, обеспокоен, он раздраженно отмахивается от моего милого вопроса! "Да ну тебя!" - говорит он. Другими словами: я ему мяч, а он прыжок в сторону.

- И ты уверен...

- Зайцев! За пятнадцать минут он прокололся трижды. Этого мало? Мне оставалось выйти вслед за ним на площадку, объяснить суть его поступков и попросить колечко. Кажется, он расстался с ним без сожаления.